темы педагогических семинаров - Семинары

Когда 30 лет назад я вводил в словарь термин «городская среда», то он стал поводом для издевательства, потом он стал банальностью и потерял смысл.Есть представление о городской среде как об уровне комфорта. Гонконг – самый удобный для жизни город. Но есть ли там городская среда? Это чрезвычайно комфортный город, но есть ли там жизнь, кроме китайских кварталов, – не понял. Есть города, где все ужасно; недавно я вернулся из Череповца. Есть одна интересная особенность в этом самом Череповце: поскольку вся элита города – это все бывшие сотрудники «Северстали», есть ощущение привязанности к месту, и есть желание сдвинуть имидж с промышленного города на что-то другое. На что именно – я пока не знаю. По моему заданию писали сочинения одиннадцатиклассники в городах «Росатома». Мы получили сочинения; часть из них правлена учителями, но тогда понятно, что думают учителя, это тоже показательно. Но общий смысл сочинений: какой славный город, как жаль, что придется из него уехать. При том, что это хорошие города, в эти города и в советские времена большие деньги вкладывали. А дети пишут, что уедут. Чего им не хватает? Свободы выбора. Если человеку кажется, что где-то есть разнообразие, возможность выстроить свою жизнь иначе, это и подталкивает к отъезду. В рамках этого устроения жизни – мой маленький опыт, когда в магазинах были только банки с березовым соком. Шла гуманитарная помощь, которую как-то надо было раздавать. Надо было понять, кто будет заниматься простым технически делом: немощным людям растащить эти пакеты с крупой, сахаром и прочей полезной для жизни ерундой. Я решил действовать как Том Сойер, когда он забор красил. Удалось найти сумасшедшее предприятие, которое выделило нам 2 скутера. Мои приятели из училища расписали эти скутеры молниями, плюс были добавлены две куртки, которые были все забиты заклепками. Если бы вы видели бой за эти куртки и скутеры, чтобы развезти эти крупы, – вы бы получили удовольствие. Второй опыт, который проводился там же, в центре города. Как дать людям не только ощущение внимания, но и собственное включение и достоинство? Но сегодня это время непонятно многим – когда не было ничего. Как преобразить грязные окна в домах людей? Я привез из Берлина семена томатов черри. Когда подростки разнесли по домам спичечные коробки с 5 семенами на ватке, и произошло преображение, – тогда пришло понимание, что это наше. Еще пример. Маленький город на Волге, где в ужасном состоянии находились просечные наличники. Наша замечательная система реставрации выставляет такие счета, что хватило бы только на один дом. А может, и нет. В музеях, как правило, живут сумасшедшие. Они могут и бесплатно работать. Минус второй – есть обрезки лесопилки, которые сжигают. Минус третий – есть российско-советская школа, где есть уроки труда. Вот в этой станице дети на уроках труда вырезали пепельницы деревянные, не знаю почему. А можно было эти минусы завязать в один узелок. Школьники под присмотром учителей начали вырезать просечные наличники. Когда школьники прибивали наличники на дома, то было совсем не так, как если бы это делал кто-то другой, а они только наблюдали. Нужно найти тех, на кого ориентируется энное число людей. Как показывает опыт, мы имеем 3–3,5%, у которых сочетание ума, сердца и рук вообще наличествует. Надо выискивать этих людей. Сам я участвовал в биеннале, когда надо было втянуть прогуливающихся по парку в некое действо. Но это не становится частью реальной жизни. Москва – точно не подходящий город для серьезного взаимодействия с жителями. У всех свои дела, никто никому не верит. Можно раздеться – никто не заметит, бровью поведут в крайнем случае. Группа экспертов взялась создать другую программу развития пятнадцатого микрорайона, где был в свое время рынок, и шприцы валялись по району. Я вытащил французских и немецких специалистов, которых треснутым асфальтом не удивишь. В Белфасте они работали и много еще где. Мы лазили по району, ходили, обсуждали, снимали – примелькались. Затем в бывшем красном уголке одной из школ состряпали макет, и шторы оставили так, чтобы была щель, чтобы подростки могли подсмотреть. Сначала появились гонцы, а потом и их родители. Там были те родители, у кого хорошие отношения с детьми, которым дети рассказывают, что видели. Нам это было и нужно, те, кто заинтересован. Мы смогли извлечь из 11 000 жителей микрорайона любых экспертов для любой помощи. В конце школьный зал не вмещал людей по обсуждению программы. Дело приглушили в Москве, но ключ к переходу от градостроительства к тому, что моя американская подруга назвала градоводством, [был найден]. Когда я, раздобыв деньги в Брюсселе, мог выбрать кусочек города [для исследований], я выбрал три улицы Владимира: получастный сектор, туда даже не дошли хрущевские пятиэтажки. Я убедился в нищете социологии. Там занимались исследованием каждого второго домохозяйства. Но у нас все хотят понравиться тому, кто задает вопросы, все говорили, что отношения с соседями хорошие. А если посмотреть на реальную картину, там дома расположены ступенями, и мусор сыпется через заборы. И догадаться о реальных отношениях было несложно. По идее, там было 35 человек, которые могли решать общую задачу. Но как их выцепить? Кошмар моей жизни, иногда он мне даже снился. Мне выдвинули требования, что мэр будет открывать семинар,  и [дали указание] привезти кого-нибудь из московского начальства. Один мой друг – чиновник без портфеля – помог мне это организовать. Когда мы приехали, нас встретили две сотни разъяренных старух с вопросами: когда нас снесут? Половина спрашивала с надеждой… И мой друг струхнул, а толпа чует страх. Я серьезным голосом стал говорить, какую серьезную работу нам предстоит сделать. После слова «работа» температура спала. На следующий день пришло 8 человек. Они предложили 5 проектов. Лучший проект был предложен дамой, которая молчала 5 сессий подряд на заднем ряду.  Проект был такой: как сделать семейную гостиницу на земле, которую она уже купила. У нее было пятеро детей, условие было, чтобы дети были встроены в эту систему. Все она знала сама, но она не хотела, чтобы ее облапошили. Это очень важно. Городская среда не терпит суеты. Именно поэтому она прорезалась именно на пятой сессии. Я серьезно попортил свою печень, когда пытался понять, что такое грибной, ягодный бизнес [обсуждая несколько дней этот вопрос с главами районов]. Масштаб денег, которые наличествуют у людей, во много раз превышает [ожидания], но извлечь эти деньги власть не хочет. Как ввести [людей] в дело реформирования среды не только с руками, разумом, но и с их копеечкой? В Кировской области я три года смотрел на гигантскую гору гравия, она была рядом с огромной ямой. Но никто не догадался даже камешек кинуть, а это могла бы сделать и старушка. Надо было придумать решение: закидать эту яму на скорость. Нужно провокативное действие, которое может вовлечь 3,5%. Только что мы проводили встречу с аудиторией Череповца. С мэром и его командой, с местной культурной элитой и договорились до того, что задача номер раз – создание нормального городского бульвара. А бульвар – это не просто зелень. Это образ и модель поведения в городе, у которого есть история, который сохранил прекрасную усадьбу из лиственницы. Выстроить образ планирования с удовольствием – это другое дело, чем расчертить план линейкой. Нужно понять, что там будет работать: классический оркестр, джаз-банд или поп-ансамбль, что город примет? Во-вторых, это спортивный облик города. Но [необходимо] понимание, что в слове «спорт» видит мэрия. Необходимо выстраивать отношения и по отношению к власти, и по отношению к среднему звену, которые объясняют, что в сериале было, и просто к людям, которые решают, как совместить даму с собачкой, даму с ребенком и даму с авто в одном месте.